Иннокентий Семенович Павлов, инженер-исследователь
отдел изучения мамонтовой фауны
Якутск
Innokentij S. Pavlov, Research Engineer
Mammoth Fauna Research Department
Yakutsk
Марина Викторовна Михаревич, кандидат географических наук, ведущий научный сотрудник
департамент твердых полезных ископаемых
Новосибирск
Marina V. Mikharevich, Cand. Sci. (Geogr.), Leading Researcher
Department of Solid Minerals
Novosibirsk
Реконструкция динамики природной среды Центральной Якутии в плейстоцене остается дискуссионной в связи с ограниченным количеством изученных ориктоценозов. Это определяет высокую значимость исследований местонахождений мамонтовой фауны в данном регионе. В работе представлены результаты проведенного впервые комплексного исследования отложений, вмещающих позднеплейстоценовую фауну, для реконструкции палеосреды в долине р. Хонду. Исследование включало сопряженное изучение литолого-фациального строения разреза шурфа и содержащихся в нем костных и растительных остатков с привлечением радиоуглеродного датирования. Верхняя часть разреза представлена позднеголоценовым (744 calBС–1457 calAD) субаэральным комплексом. Комплекс и погребенный под ним аллювий разделены перерывом осадконакопления, охватывающим MIS-2 и частично MIS-1. Древний аллювий вмещает хорошо сохранившиеся остатки как вымерших представителей мамонтовой фауны (Bison priscus), так и ныне живущих, в том числе не встречающихся на территории исследования (Urocitellus parryi, Marmota sp., Rangifer tarandus). В целом биотопы млекопитающих охватывают широкий спектр природных зон – от тундры до степей. Особую значимость имеет биоиндикатор тайги – соболь. Растительные макроостатки свидетельствуют о развитии лесных сообществ с участием березы, лиственницы и сосны обыкновенной с малиной Мацумуры и бузиной сибирской в подлеске в окрестности не промерзающего до дна водоема. Предполагаются климатические условия более мягкие даже относительно настоящего времени, наличие хорошо аэрируемых почв с залеганием многолетней мерзлоты на глубине более 2 м. Формирование погребенного аллювия происходило в один из оптимумов MIS-3, вероятно в интервале 48–33,5 тыс. лет назад. В дальнейшем для изучения вопроса о разнообразии палеоландшафтов и адаптационных возможностях различных представителей фауны предполагается радиоуглеродное датирование костных остатков, а также отбор проб с последующим спорово-пыльцевым, энтомологическим, фитолитным анализами.
The reconstruction of natural environment dynamics in Central Yakutia during the Pleistocene remains a subject of debate due to the limited number of studied oryctocenoses. This underscores the high significance of research on mammoth fauna localities in the region. This article presents the results of the first comprehensive study of deposits hosting Late Pleistocene fauna, aimed at reconstructing the paleoenvironment in the Khonda River valley. The research included a combined analysis of the lithological and facies structure of a pit section, along with the contained bone and plant remains, using radiocarbon dating. The upper part of the section is represented by a Late Holocene subaerial complex (744 cal BC–1457 cal AD) which is separated from the underlying buried alluvium by a sedimentation gap spanning MIS 2 and partially MIS 1. The ancient alluvium contains well-preserved remains of both extinct representatives of the mammoth fauna (e.g., Bison priscus) and extant species, including some not currently found in the study area (Urocitellus parryi, Marmota sp., Rangifer tarandus). In general, the mammalian biotopes cover a wide range of natural zones, from tundra to steppe. Furthermore, of particular significance is the presence of sable (Martes zibellina), a taiga bioindicator. Plant macrofossils indicate the development of forest communities with the participation of birch, larch, and Scots pine, with Matsumura’s raspberry and Siberian elder in the undergrowth, and a water body that did not freeze to the bottom. Consequently, climatic conditions are inferred to have been milder than at present, with well-aerated soils and permafrost at depths exceeding 2 m. The formation of the buried alluvium is attributed to one of the MIS 3 optima, likely between 48 and 33.5 ka BP. Finally, future research will include radiocarbon dating of bone remains and additional analyses (spore–pollen, entomological, and phytolith) to further elucidate paleolandscape diversity and the adaptive capabilities of various faunal representatives.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.